2012
С новым годом, с новым счастьем, с новым несчастьем, с новыми козлами, с новым яичным мылом, с новыми секретарями консисторий и с новым прошлогодним снегом! Чем бессмысленнее поздравление, тем оно традиционнее и наиболее походит на поздравления, приносимые и принимаемые млекопитающими в первый день нового года. Ибо за какими острожными решетками и под какими кроватями скрывается смысл наших новогодних поздравлений «с новым годом, с новым счастьем, с новой невестой»? Где сей смысл? Никакого нет нового счастья, никаких новых несчастий. Все старо, все надоело и ждать нечего. Ну, что, например, можно ожидать нового для Москвы от нового, 1884-го года?

Поразительно смехотворным бывает все то, что исходит от перекошенной самооценки конкретных мудаков или их же устойчивой потребности донести миру что-то невыносимо важное о своей уникальной персоне. В наше совершенно нескучное время эгоистичных индивидуалистов пушкинские единицы (по крайней мере, тут не принято самоидентифицироваться нулем), инфицированные дурным высокомерием и обладающие акцентуированной оценочной зависимостью, способны на изрядно доставляющие, но быстро приедающиеся звездные замашки, производимые исключительно с серьезными минами и полным отсутствием чувства юмора по отношению к тому, что принято обозначать прописной буквой «Я» (в трудах философов разных течений встречается неприятное немецкое слово «selbst»).