Причины культурного упадка коренятся в самом общественном устройстве, духовная болезнь нашей цивилизации носит системный характер. Стоит только положить в основу культурной жизни экономический принцип, включить искусство в товарно-денежные отношения, ориентируясь на прибыль, как всё остальное придёт автоматически, точно тумблер повернули к вырождению, включив программу самоуничтожения. Деньги, не поставленные под контроль, разъедают, как метастазы, их огненная стихия, укрощённая в камине, служит очагом, а разбушевавшаяся на ветру превращается в пожар.
Под светлыми лозунгами свободы и дешёвую лесть толпе — мол, люди сами разберутся, что читать и смотреть, — расцветает невежество. Без воспитания народ, как заброшенный ребёнок, превращается в маугли. И закономерно, что сегодняшнюю культуру олицетворяет группа проныр, демонстрирующих себя. Их ряд будет удлиняться, это только кажется, что дальше некуда, но приходят всё глупее, пошлее, развязнее.У регресса и прогресса нет предела, как у неба — крыши, а у ада — дна.
Источник: «Культура как эксгибиционизм»
Where is the money? Везде — пресловутый «экономический принцип», «товарно-денежные отношения» охватили все что разрешено и запрещено законодательством, начиная налогами на благотворительность и кончая «бесплатным без регистрации». Деньги незаметно стали градусником успешности, состоятельности и благополучия; некоторая часть населения местами и понимает, что не совсем в циферках дело, но общественное мнение, как известно, так и гнет свою линию, то и дело подчиняясь закону больших чисел.
Маркетинг, друзья, не остался в телевизоре, маркетинг породил производные, подправив тут и там мозги людей, к обратной выправке не представляющимися возможности — модели поведения изменены: «массажисткой» быть вполне себе карьерно; чужое счастье задевает всех, а горе — никого; высшее образование каждый человек иметь обязан; и далее — много вещей и паттернов, о которых мы тут часто говорим, так или иначе пытаясь понять, куда бежать и с кем же за руки держаться.
Поразительно смехотворным бывает все то, что исходит от перекошенной самооценки конкретных мудаков или их же устойчивой потребности донести миру что-то невыносимо важное о своей уникальной персоне. В наше совершенно нескучное время эгоистичных индивидуалистов пушкинские единицы (по крайней мере, тут не принято самоидентифицироваться нулем), инфицированные дурным высокомерием и обладающие акцентуированной оценочной зависимостью, способны на изрядно доставляющие, но быстро приедающиеся звездные замашки, производимые исключительно с серьезными минами и полным отсутствием чувства юмора по отношению к тому, что принято обозначать прописной буквой «Я» (в трудах философов разных течений встречается неприятное немецкое слово «selbst»).
